«

»

Апр 21

Распечатать Запись

Сухарев В.А. Психология интеллекта

МОТИВАЦИЯ —ДВИГАТЕЛЬ МЫШЛЕНИЯ

Наличие интеллекта само по себе не превращается в творческие свершения. Чтобы добиться конкретных результатов, необходим «двигатель» или «приводной ремень», который запускал бы в движение механизмы мышления. Таким «двигателем» служит мотивационная основа.

Можно было бы предположить, что чем сильнее желание, значимее мотивы, тем лучше и результаты. Однако это справедливо лишь до некоторого предела (точка А максимума на рисунке).

Если сила мотивации переходит через этот «тик», то результаты ухудшаются. Данная зависимость выражает собой закон Еркеса-Додсона. Суть его достаточно проста. Дело в том, что мотивация относится к эмоциональной сфере человека, в то время как достижение результата — к сферам разума. Мотивации в форме легкого эмоционального настроя стимулируют мыслительную деятельность головного мозга и тем самым способствуют достижению хороших результатов.

Чрезмерная же мотивация равнозначна перехлестывающему через край эмоциональному возбуждению. При этом в кровь человека выбрасывается излишек гормонов стресса — адреналина, что приводит к фактической блокаде мышления. Таким образом, сильные эмоции оказывают верх над мышлением и препятствуют его работе.

Действие данного закона можно наблюдать во многих конкретных ситуациях. Например, при решении конкурсных задач результаты улучшаются, если имеется достаточный материальный или моральный стимул. Однако когда «сумма вознаграждения» становится слишком высокой, качество выполнения заданий ухудшается из-за нервного перевозбуждения и связанной с этим спешкой. Нередко спортсмены мирового уровня показывают па очень ответственных соревнованиях результаты ниже среднего уровня. Причина та же — излишнее волнение.

Необходимо внести уточнение: оптимальный уровень мотивации не постоянен, а возрастает с повышением сложности решаемых проблем. Большие свершения требуют от человека больших чувств. Для умственной деятельности требуется тонко дифференцированное возбуждение ограниченных участков коры головного мозга и одновременное эффективное торможение других, рядом распложенных участков. Без формирования мощных доминант здесь нельзя обойтись. Способность мозга создавать и длительно удерживать в состоянии возбуждения нейронную модель цели, направляющую движение мысли, представляет собой не что иное, как одну из составляющих таланта. Под талантом в целом можно понимать совокупность психофизиологических качеств, необходимых для достижения таких решений, когда заранее неизвестен набор правил и операций, последовательность которых приводит к цели.

УМЕНИЕ ДЕЛАТЬ ВЫБОР

Мышление начинается там. где создалась проблемная ситуация. В простейшем случае это ситуация, которая требует сделать выбор из двух или более возможностей (в более сложных случаях нужно искать и сами возможности, поскольку их существование априорно не бывает очевидным). Если одно из возможных решений имеет явные преимущества и легко предпочитается всем остальным, то такая проблема — из разряда простых. Она гораздо сложнее, если решения имеют равные или почти равные субъективные вероятности. Выход из создавшейся неопределенности реализуется в форме принятия решения.

Логическая структура ситуаций, «пускающих в ход» процесс мышления, совпадает со структурой ситуаций, которые возбуждают чувство удивления. Ведь удивление, как правило, возникает при несовпадении ожидаемой и действительной ситуации. По этой причине можно считать, что чувство удивления непременный спутник начала мыслительной деятельности.

Мысль начинается с восприятия. Человек моделирует в мозгу, то есть мысленно, цель событий, объединенных причинной связью. При этом он использует прошлый опыт, ибо закономерности могут быть обнаружены лишь в повторяющихся явлениях. Таким путем предугадывается заключительное звено моделируемой цепи событий. Затем это заключительное звено подвергается оценке, определяется его желательность или нежелательность, опять-таки с учетом прошлого опыта. После этого следует центральный акт любой человеческой деятельности — принятие решения. Человек решает, способствовать ли осуществлению этой причинной цепи событий или воспрепятствовать ей.

Итак, там, где нет выбора, там нет и мышления и принятия решений. Между прочим, латинское слово 1п1еИедо означает «выбираю между».

КОДИРОВАНИЕ ИНФОРМАЦИИ И СПОСОБНОСТЬ К СВЕРТЫВАНИЮ МЫСЛИТЕЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ

Мозг облекает любую мысль в ту или иную конкретную кодовую форму, причем разные люди обладают неодинаковой способностью пользоваться зрительно-пространственным кодом, словесным, буквенным, цифровым, акустически-образным и т. п. Способность манипулировать с данным типом символов можно совершенствовать, но не беспредельно. Врожденные особенности мозга и условия развития в первые 12 лет жизни предопределяют, преимущественную склонность к использованию тех или иных кодов информации.

Задача развития интеллектуальных способностей заключается не только в том, чтобы увеличить число кодов, привычных для данного человека. Скажем, у людей, склонных к зрительно-пространственному мышлению, вырабатывать навыки манипулирования математическими символами. Нужно помочь человеку «найти себя», то есть понять, какие символы, какой код информации для него наиболее доступен и приемлем. Тогда мышление будет максимально продуктивным и доставит ему высшее удовлетворение.

Способ кодирования информации должен гармонически соответствовать содержанию и структуре отображаемых явлений. Например, дифференциальные уравнения — наиболее адекватный аппарат для описания движения планет, тензорное исчисление хорошо описывает поведение упругих тел, а электрические цепи удобнее всего описываются функциями комплексного переменного.

Мысленные операции над явлениями и объектами внешнего и внутреннего мира осуществляются мозгом в конкретных кодах. Если человек склонен к использованию зрительно-образных представлений, то говорят о «зрительном воображении». Преобладание акустически-образных представлений свидетельствует о «музыкальной предрасположенности». Склонность к освоению действительности в словесно-образной форме характеризует «поэтическую фантазию» и т. д. Сама по себе предрасположенность к оперированию в конкретных кодах еще не делает из человека художника, композитора, поэта или математика. Эти профессии требуют целого комплекса способностей, навыков, а также личностных характеристик, которые собственно не относятся к разряду интеллектуальных, но помогают реализации творческих способностей.

В процессе мышления требуется последовательный переход от одного звена в цепи рассуждений к другому. Если это не удается, то порой бывает трудно охватить мысленным взором всю проблему целиком, все рассуждения от первого до последнего шага. В подобных случаях приходит на помощь способность человеческого мышления к свертыванию длинной цепи рассуждений и замене их одной обобщающей операцией.

Процесс свертывания мыслительных операций — это лишь частный случаи проявления способности ума к замене нескольких понятий одним, относящимся к более высокому уровню абстрагирования, способности к использованию все более емких в информационном смысле символов.

Экономное символическое обозначение понятий и отношений между ними — важнейшее условие продуктивного мышления. История и современная наука знают много тому примеров. Известно, например, что в средние века, чтобы научиться арифметическому делению, требовалось окончить университет. Если вспомнить, что в те времена пользовались римскими цифрами, то станет ясно, почему деление миллионных чисел было доступно лишь бородатым мужам, посвятившим этим занятиям всю свою жизнь.

С введением арабских цифр, то есть десятичной системы счисления, все упростилось: теперь любой школьник с помощью простого алгоритма легко выполнит эту операцию. Хотя объем смысловой информации остался тем же, но более удобное символическое обозначение позволило резко упростить задачу.

В четырех символах формулы закона Ома (11=1*ГС.) сконцентрирована огромная информация, касающаяся взаимодействия электрических сил. Чрезвычайно емким понятием, синтезировавшим в себе большое число разнородных фактов и наблюдений, служит понятие условного рефлекса.

Вполне вероятно, что сложнейшие понятия современной математики и физики, доступные ныне лишь немногим специалистам, в недалеком будущем войдут в программу средней школы, если будет найдена адекватная форма организации и символизации материала. Тогда сложные понятия и соотношения будут записаны в виде простых и доступных формул, подобно, например тому, как Максвеллу удалось все учение об электричестве и магнетизме облечь в два уравнения, занимающих две короткие строчки.

Четкое и сжатое символическое обозначение не только упрощает понимание материала. Это — необходимая предпосылка дальнейшего прогресса научной мысли.

Итак, ввести новый способ символизации, изящно изложить существующий методэто важная интеллектуальная работа, требующая нестандартного мышления.

ДРУГИЕ КАЧЕСТВА ТВОРЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

Хотя методы решения задач различными учеными индивидуальны, тем не менее напрашивается вопрос, а не существуют ли какие-то общие принципы и подходы к решению научных проблем? Да. такие принципы, накопленные опытом предшествующих поколений ученых, существуют в каждой области науки, но особенно широко они разработаны в математике, служащей универсальным языком для многих областей науки.

Единым считается принцип подобия, в соответствии с которым различные по своей природе процессы или явления стремятся описать одинаковыми, но представленными в безразмерной форме уравнениями. В таком случае коэффициенты этих уравнений трактуют как критерии подобия описываемых процессов. Принцип подобия широко используют и в областях науки, далеких от математических форм выражения. Так, главенствующим в гомеопатии является следующий принцип подобия: если растение, минерал или продукт, созданный человеком, вызывает состояние, подобное какой-либо известной болезни, то малые дозы этого вещества должны способствовать излечению человека от этой болезни.

При решении многих задач используют метод математической индукции. В связи с развитием электронно-вычислительной техники большое значение при математическом описании проблем уделяют вопросам алгоритмизации и применению численных методов. Численные методы, реализуемые на ЭВМ. как правило, весьма сложны, и из них не всегда ясен физический смысл получаемых результатов. Поэтому опытный ученый обязательно пытается получить параллельно более простое аналитическое решение задачи, максимально упрощая ее постановку. Делается это для того, чтобы в другой задаче, где встретится подобная ситуация и сложный метод откажет, можно было использовать более простой подход, но основанный на глубоком понимании сути проблемы. К тому же надо иметь в виду, что численные методы неудобны для реализации решения обратных задач. При отыскании аналитических решений используют разложения в бесконечные ряды. Для сходимости последних необходимо существование малого параметра, по степеням которого осуществляется разложение в ряд. В каждой решаемой задаче следует установить наличие такого параметра.

Любую сложную задачу целесообразно свести к совокупности гораздо более легких задач. Движение к окончательному результату должно сводиться к последовательному преодолению сравнительно небольших трудностей, к движению шаг за шагом. Прежде всего задача упрощается до предела так, что остаются только ее главные черты (постепенно усложнить уже решающую задачу всегда гораздо легче, чем первоначально решить более сложную). Затем выясняется возможность решения задачи в предельных частных случаях. Кроме того, прежде чем пытаться получить количественное решение, нужно найти результаты грубо, качественно, что сделать несравненно проще. И, наконец, на всех этапах следует пытаться опровергнуть полученный результат, используя все известные до того соотношения, к которым результат должен сводиться в частных случаях. Надо организовать также проверку логической структуры полученных результатов. Могут ли они следовать из принятых посылок; не противоречат ли каким-либо общим принципам, которые могли быть незаметно нарушены при выводах; совпадают ли границы их применимости с теми ограничениями, которые были сделаны при выводах. Нередко результаты оказываются справедливыми при более широких предположениях, чем те, которые пришлось вводить в процессе их получения. В этом случае результаты можно экстраполировать за пределы сделанных допущений. Если результаты получились слишком легко, то следует проанализировать, не нарушен ли при этом «закон сохранения трудностей». Суть последнего состоит в том, что если при каком-либо подходе выясняются принципиальные трудности решения, то они, как правило, должны себя проявить и при другом подходе к решению. Если в результате остроумного обходного приема трудности исчезли, то надо выяснить, почему это произошло. Обычно после такого выяснения задачу либо удается решить и прямым способом, либо обнаруживается ошибочность обходного приема.

Результат должен удовлетворять требованию красоты. Если в выведенной формуле содержатся очень большие или неправдоподобно малые числовые множители, она смотрится некрасиво. Здесь следует заподозрить ошибку. И эти подозрения нередко оправдываются. Некрасиво, если формула содержит много коэффициентов, которые требуют экспериментального определения. Часто такие результаты получают исследователи, имеющие невысокий теоретический уровень. Иногда «красота» сводится к тому, что выражение имеет простой вид и этим радует глаз.

Одним из признаков правильных выкладок является сокращение сложных промежуточных выражений, что упрощает конечный результат и придает ему красивый вид. Но гораздо важнее не внешние, а более глубокие, внутренние, признаки красоты результата. Красиво, если выражение связывает в простой форме разнородные явления или устанавливает неожиданные связи между физическими параметрами.

Творческой личности присуща способность быстро увязывать вновь полученные сведения с прежним научным багажом. Без этого воспринимаемая информация не превращается в знание, не становится частью интеллекта.

Чрезвычайно важна способность к оценке, выбору одной из альтернатив до ее проверки. На эту особенность творческого процесса впервые обратили внимание шахматные мастера.

Существует такое понятие, как гибкость интеллекта. В пего вкладывают способность вовремя отказаться от скомпрометировавшей себя гипотезы. Слишком долгое упорствование в отказе от такой гипотезы ведет к потере времени, а слишком ранний отказ от нее — к потере возможности вообще получить решение проблемы.

Для творческой личности мыслительные способности и память ни в коем случае не противопоставляются. Память включает в себя умение запомнить, опознать, воспроизвести немедленно или с отсрочкой. При решении научной проблемы можно рассчитывать лишь на ту информацию, которую в данный момент воспринимаешь, и па ту, которую сумеешь извлечь из памяти. Преимущество при решении получает не тот, у кого эрудиция богаче, а кто быстрее извлечет из памяти нужную в данный момент информацию.

Еще одна черта творческой одаренности —легкость генерирования идей. При этом вовсе не обязательно, чтобы каждая идея была правильной. Чем больше идей порождает человек, тем больше шансов, что среди них будут хорошие. Как правило, лучшие идеи приходят в голову не сразу.

Едва ли нужно доказывать, как важна склонность творческой личности к доработке деталей, к совершенствованию первоначальных замыслов. Она позволяет довести работу до такого уровня, когда последняя приобретает практическую значимость и общественную ценность.

Швейцарский психолог Карл Юнг считал, что человеческая природа подчиняется принципу дополнительности: каждой черте, которая проявляется в сознательном поведении, соответствует прямо противоположная черта в подсознании, в том пласте личности, который не получил развития. Эти личностные черты и особенности остаются в подсознании и не выделяются в поведении, поскольку ими пренебрегали, не уделяя должного внимания в процессе формирования характера, или умышленно подавляли, считая их проявление неприятным для себя. Вывести эти черты в сознательное поведение — болезненная и пугающая процедура для взрослого человека. Поэтому большинство людей живет неполной жизнью, раскрывает себя лишь частично.

Творчески одаренная и активная личность не боится показать все противоречия своей натуры. Отсюда следует, что главенствующая черта творческого человека — смелость ума и духа. Смелость, которая позволяет сомневаться в общепризнанном, следовать своей интуиции вопреки логическим рассуждениям. Смелость противопоставить себя большинству и, если нужно, вступить в конфликт с ним. Бесстрашие мысли позволяет высказывать догадки, даже если нет абсолютной уверенности в их правильности.

Хотя для успешного решения научной проблемы требуется высокая концентрация мысли, но, с другой стороны, излишняя концентрация внимания в одном направлении может оказывать негативное влияние на судьбу сделанного открытия. История знает немало примеров того, как выдающийся ученый, сделав крупное открытие, не смог, из-за большой концентрации мыслей, вывести на базе этого открытия еще несколько законов или следствий, имеющих для практики первостепенное значение. Это делалось другим ученым, чье имя и носили сформулированные законы. Для такого’ феномена существует даже специальное название — «умение думать около».

Таким образом, после получения научного открытия необходимо всесторонне обдумать вопрос о том, какие еще важные результаты в смежных областях можно получить, используя сделанное открытие.

В связи с этим предпочтительно быть компетентным во многих областях знаний, а не замыкаться в рамках только одной из них.

Творческие люди не ограничивают себя одним ремеслом, одной научной дисциплиной, одним жанром. Отсутствие комфортности у них проявляется в независимости суждений. В ученье эти люди проявляют критическое отношение к своим учителям, сами решают, что им следует изучать, а чем пренебречь. Поэтому если студент блестяще успевает по одной-двум дисциплинам, а в остальном идет на уровне середнячка, то именно на него, а не на круглого отличника следует обратить внимание, не талант ли это?

Склонность к играм — непременная черта одаренных людей. Они. как правило, ценят юмор, остроумие и восприимчивы к смешному. Нередко юмор служит для разрядки, для кратковременного отключения и отдыха даже в минуты сильнейшего творческого напряжения и сосредоточенности.

Творческие натуры хорошо чувствуют себя в сложных ситуациях, не спешат выносить окончательное суждение (привычка к категоричным преждевременным суждениям ограничивает восприимчивость к новому и потому обедняет личный опыт). Они отличаются жизнелюбием, а

также некоторой женственностью вкусов и привычек (впечатлительность, эмоциональность, широта интересов). Проявляют огромное трудолюбие в тех вопросах, которые их интересуют (неспособность увлечься чем-либо — признак духовной скудости и убожества). Часто прибегают к помощи энциклопедических словарей. Отыскивая нужное слово, попутно застревают на других словах и толкованиях.

Известно несколько типологий творческих личностей. Одна из них принадлежит американским психологам Гоу и Вудвортсу:

пионер — создатель новых школ и направлений;

фанатик — увлечен до одержимости какой-либо идеей или областью исследований;

эрудит — образован и начитан, но лишен побуждения искать что-либо нозое;

диагност — критичен, обладает зорким умом, легко замечает чужие недостатки, уязвимые места теорий;

техник — успешно решает поставленные задачи, доводит идеи до завершения, до реального результата;

эстет — любит утонченные интеллектуальные проблемы и особенно ценит изящество в их решении;

методолог—придает важность не самой проблеме, а методике ее решения, любит обсуждать свои проблемы с коллегами;

независимый — ученый-одиночка, не любит работать в коллективе, избегает руководящих постов и уклоняется от необходимости подчиняться.

Психология творческого интеллекта

Известно несколько психологических аспектов, которые объясняют стремление людей заниматься научным творчеством. Наиболее далекий духу науки аспект, присущий определенному контингенту людей, желающих стать ‘»учеными», — это карьеризм и желание извлечь материальную выгоду. Следующую ступеньку занимает желание самоутвердиться, доказать себе и другим, что ты «кое на что» способен в науке. Третий аспект — стремление к самовыражению, то есть к наиболее полному проявлению своих индивидуальных особенностей. Но наиболее ценным побуждающим мотивом к занятиям наукой следует считать любопытство, желание узнать, как устроена природа.

Если у человека главный стимул научной активности — стремление к самоутверждению, но сам он не обладает безупречной добросовестностью, то в конечном итоге это стремление почти неизбежно превращается в погоню за эффектными результатами и нередко приводит к невольной подтасовке научных фактов. Из-за этого недостатка для науки постоянно теряется большое число способных ученых.

Настоящий ученый никогда не руководствуется в своей работе стремлением сделать открытие или совершить переворот в науке: его задача состоит в глубоком и всестороннем исследовании интересующей его области знаний. Движущей силой научного творчества должна служить любознательность, способность удивляться и радоваться каждой мелкой удаче, ощущать красоту науки. Открытие может возникнуть только как побочный продукт исследования. Желание сделать открытие, разумеется, присутствует, но на втором плане, причем оно ни в коей мере не должно влиять на характер исследований.

Психологическая особенность научной работы состоит в том, что ее нельзя сделать без ясного понимания, но ясное понимание появляется только при ее завершении.

Стремление сначала понять все до конца, а потом уже работать частая причина неудач в науке.

Многие люди по своему складу не способны блуждать в потемках, не способны работать без полного понимания. Недостаток, противоположный стремлению к исчерпывающему предварительному пониманию. — это желание схватить на лету», то есть предугадать результат, минуя понимание всей последовательности явления или процесса. Этого следует избегать, рискуя сбиться с правильного пути.

В противоположность искусству, где упрощение всякого произведения искажает его смысл, в науке очень эффективно стремление к упрощению всякой глубокой работы. Представление научных трудов в упрощенной форме требует таких же творческих усилий, как и сама научная работа. Поэтому многие глубокие научно-популярные книги известных ученых дают не меньший толчок развитию науки, чем их оригинальные работы.

Есть одна психологическая черта, которая является помехой в научной работе, — это вера в собственную непогрешимость. Конечно, нельзя сделать ничего серьезного без веры в свои силы, но вера в свою непогрешимость приводит только к тому, что ученый, выбрав сначала неверное направление, будет ему упорно следовать, даже если упрется в тупик. По словам Клода Бернара. »те, кто непомерно верит в свои идеи, плохо вооружен, чтобы делать открытия». Должна быть найдена правильная мера уверенности и сомнения, непреклонности и колебаний, гибкости и несгибаемости.

В научном творчестве не должно быть спешки и суеты, но вместе с тем недостаточно активная работа малоэффективна.

Имеется безусловный критерий, позволяющий отделить научные вопросы от вненаучных. Вне-научными являются все те утверждения, которые не допускают хотя бы принципиальной проверки. Имеется в виду не обязательно реальная, а хотя бы мысленная вероятность проверки.

Объектом изучения может быть какая-либо теория, возможно, и не описывающая наш мир, но логически допустимая (например, геометрия Лобачевского). Теория является научной, если ее следствие можно проверить мысленно, делая мысленные опыты в том воображаемом мире, который она описывает. Интерес к психологической стороне творческого мышления не случаен. Он позволяет проследить, как возникают скачки мысли или озарения, какие приемы облегчают поиски решения. Творческий процесс, по мнению французского ученого А. Пуанкаре, состоит из чередования сознательных и подсознательных процессов в коре головного мозга. Каждому ученому знакомы такие ситуации, когда после долгих и бесплодных усилий работа откладывается, а потом, совершенно внезапно, порою в самом неожиданном месте, в голову приходит идея решения.

Сознательные, по безрезультатные попытки решить проблему дают задание подсознанию — искать решение в определенном круге понятий. Подсознательно из запаса накопленных знаний, и особенно из арсенала собственного опыта, отбираются сочетания понятий, которые могут оказаться полезными. Особенность подсознательной работы мозга состоит в том, что ассоциации различных понятий возникают бесконтрольно, поэтому возможно появление самых неожиданных сочетании. Иногда во время бессонной ночи, вызванной усиленной работой, кажется, что присутствуешь при этом подсознательном процессе отбора.

Для того чтобы сдвинуться с мертвой точки при решении сложной задачи, необходимо сознательными усилиями, многократно повторяя рассуждения и вычисления, довести себя до состояния, когда все аргументы «за» и «против» известны наизусть, а все математические выкладки проделываются без бумаги, в уме. Только после такой подготовки можно надеяться на успешную работу подсознательного процесса.

Хорошо известно, как важно для плодотворного рабочего дня поработать хотя бы недолго накануне вечером. Тем самым вы как бы лаете задание подсознанию и утром следующего дня встаете с ясной программой действий. По утверждению французского математика Ж. Адамара, у многих ученых решение проблемы часто приходит вместе с утренним пробуждением.

Ученые. которым приходилось делать работу на грани возможного, знают, что есть только один путь — упорными и неотступными усилиями, решением вспомогательных задач, подходами с разных сторон, отметая все препятствия, довести себя до состояния вдохновения, когда смешиваются сознание и подсознание, когда сознательное мышление продолжается и во сне. а подсознательное — наяву. Чтобы пришло вдохновение, необходимо желание, ощущение возможности решить задачу, владение техникой, достаточной для решения, опыт решения более легких задач подобного типа в прошлом, хорошее здоровье и мужество, достаточное для того, чтобы довести до конца все математические выкладки и поверить в полученные результаты.

Одна из психологических особенностей научного творчества заключается в том, что работа, глубоко волновавшая ученого в процессе поиска ее решения, сразу же теряет свою привлекательность, как только решение найдено. Поэтому столь важная роль должна отводиться волевому усилию, необходимому для своевременного редактирования, оформления и публикации выполненной работы.

Имеется глубокое родство в характере творческого процесса в науке и искусстве. Вместе с тем существует и принципиальное различие между истиной, которая заложена в произведениях искусства, и истиной, к которой стремится наука. Задача науки — нахождение объективных законов природы, и поэтому окончательный результат не зависит от личных качеств ученого. Задача искусства — это познание мира глазами художника, она субъективна, поэтому произведение искусства всегда содержит в себе черты индивидуальности своего создателя. Но объективность науки тотчас исчезает, как только мы переходим от окончательной цели к способам ее реализации. Каждый ученый имеет свой собственный стиль исследований, свой собственный подход к решению стоящих перед ним задач. Здесь индивидуальность ученого проявляется так же, как и индивидуальность художника.

Попытку решения любой новой задачи желательно делать до изучения литературы по данному вопросу. Это первое знакомство с задачей, без предвзятостей, продиктованных уже имеющимися работами в этой области, может во многом предопределить будущий ход и результаты работы. После того, как найден свой собственный подход к задаче и получено хотя бы качественное ее решение, можно заняться изучением уже известных подходов (если таковые имеются) и произвести анализ и критику собственного решения со всех возможных позиций.

Вероятно, что на этом этапе зародится идея более совершенного решения, базирующегося на нескольких различных подходах. Безусловно, на всех этапах работа должна обсуждаться со всеми, кто занимается близкими проблемами.

Бытует мнение, что с возрастом плодотворность работы ученого обязательно падает. В действительности же, успехи в науке связаны не с возрастом, а с определенным характером способностей и психологическим типом человека. Эти характеристики с возрастом не ухудшаются и не улучшаются. Научная работа является тяжелым трудом, поэтому многие с годами его не выдерживают, постепенно уходя в более легкие области. Этот процесс именуют научным старением. Он происходит не в одночасье, а медленно и незаметно. Сначала ученый, достигший определенного положения, старается передать молодым сотрудникам, своим ученикам техническую работу, желая освободить себе время для более важных научных дел. Затем передаются и вычисления, и даже часть рассуждений. С этого времени начинается научное старение независимо от возраста и чипа. Теряется способность удивляться и радоваться каждому малому успеху, появляется важность. желание решать только задачи глобального уровня. Возникает преувеличенное ощущение ценности своих советов и мыслей, вера в их непогрешимость. Нередко в это время возрастает число опубликованных в соавторстве работ. Научное содержание работ уступает место рассуждениям общего характера, резко уменьшается количество новых результатов. Такая деятельность не может заменить радости творческой научной работы, возникает чувство внутренней неудовлетворенности, служащее расплатой за пренебрежение научным трудом. В то же время истинный ученый, любящий свой труд, может до преклонного возраста получать оригинальные научные результаты.

Каждый молодой ученый обязан воспитать в себе потребность в постоянном, не прекращающемся никогда поиске, который должна питать любознательность. Любознательность живет во всех людях, но всем своим существом мы ощущаем ее только в детстве и юности. А потом под воздействием различных жизненных обстоятельств, и главным образом прагматизма, этот удивительный стимул активной деятельности начинает угасать.

Ученый не сможет реализовать всех своих научных потенций, если у него недостает научной смелости. Наука постоянно требует новых подходов, нового видения, переосмысливания старых представлений, а для всего этого нужна смелость.

Наряду с этим ученый должен обладать такими будничными качествами, как выносливость и усидчивость, которые нередко в конечном итоге определяют успех. И, наконец, главное для ученого это постоянно развивать творческие способности. А для этого необходимо как можно больше решать неординарных, пусть даже и не крупных задач. Каждая из таких решенных задач оставляет в голове ученого дорожку, отталкиваясь от которой он сможет решать и другие, более сложные, проблемы.

Логика и интуиция в творческом мышлении

В анализе творческого мышления несомненный интерес представляет психология рождения новых идей. Большинство людей убеждены, что новые идеи, подобно всякого рода случайностям, чаше всего выпадают на долю других. Почему-то считается, что другие для этого лучше подготовлены и к тому же имеют больше благоприятных возможностей.

Конечно, было бы весьма желательно, если бы новые идеи являлись наградой за усердную работу и упорство. К сожалению, новые идеи не являются только прерогативой тех, кто длительное время занят их поисками и разработкой. Чарлз Дарвин потратил более двадцати лет, разрабатывая свою теорию эволюции, пока однажды ему не предложили прочесть статью молодого английского биолога Уоллеса. Последняя содержала — такова ирония судьбы — четкое изложение основной идеи теории эволюции, причем автор разработал ее за одну педелю в тот период, когда пребывал в Индии в состоянии тяжелого психического расстройства. Полная детальная разработка идей может потребовать годы усердной работы, по сама идея нередко возникает мгновенно, как результат озарения. В творческом мышлении весьма важна проблема соотношения логического и интуитивного. Еще со времен Аристотеля логическое мышление превозносилось в качестве единственного эффективного способа использования разума. Аккуратно и прочно укладывая камень за камнем, логика прокладывает себе дорогу сквозь путаницу бесформенных идей, причем каждый последующий камень может быть уложен только тогда, когда он плотно пригнан к другому, ранее уложенному. Таким образом, логический подход предполагает уверенность в своей правоте на каждой стадии решения проблемы. Заложенная здесь стандартность (шаблонность) в выборе основных направлений исследования в большой мере лишает логический путь решения возможности рождения новых идей.

При логическом мышлении обязательно принимаются во внимание те факторы, о которых уже известно из предыдущего опыта. Отсюда создаваемая в уме новая модель непременно будет неполной, поскольку она основана на недостаточном опыте. Разуму, строго придерживающемуся логики, нелегко иметь дело с изменениями и отклонениями: каждое слово есть понятие, которое всегда должно быть тождественным себе и которое даже временно не должно менять своего смысла для того, чтобы приспособиться к потоку идей. Стандартно мыслящий человек постоянно классифицирует вещи, ибо только так он может избежать неясностей. А большая часть трудностей, связанных с классификацией, состоит в том, что разум предпочитает иметь дело со статическими определениями и понятиями. Различие же между статическими и динамическими понятиями состоит в том, что последние, по существу, вообще не являются понятиями, а лишь возможностями, которые в силу своей подвижности и изменчивости не препятствуют появлению новых идей. К примеру, логически мыслящий человек в слово «серое» вкладывает определенное понятие, а не динамическую стадию перехода белого в черное.

Логика при поиске новых идей применяется по той причине, что это единственная дорога, которую мы знаем. Выбирается то направление, которое лучше всего отмечено указателями, имеющимися п данное время там, где мы находимся. Это и есть столбовая дорога шаблонного мышления, и только по ней мы можем двигаться с уверенностью. Во многих же ситуациях вместо того, чтобы упрямо идти в наиболее очевидном направлении, целесообразно бывает покружить вокруг проблемы по спирали, затрачивая то же количество сил и энергии. В случае успешного решения проблемы логическим путем создается впечатление, что нет надобности искать лучшую и более прямую дорогу, хотя возможно, что наиболее эффективное решение требует перемещения в прямо противоположном направлении.

Первые намеки па новую идею могут быть настолько неопределенными и расплывчатыми, что им просто невозможно придать логическую форму. Преждевременное же или слишком ретивое логическое внимание к новой идее либо замораживает ее, либо заставляет излиться в старые формы, поскольку препятствует плодотворному полубессознательному процессу, который должен развивать идею дальше.

Новую идею вовсе не обязательно торопиться отливать в определенную логическую форму, а лишь нужно как бы понаблюдать со стороны за ее развитием. В периоды, когда идея не развивается, полезно на время попросту забыть о ее существовании. Если вновь возникшая идея сама не трансформируется в пригодную для использования форму, мы не много выиграем, принуждая ее к этому. Когда идея созрела на полубессознательном уровне и готова для ее более внимательного рассмотрения, она будет настолько настойчива, что от нее просто невозможно отвязаться. Если же идея еще не созрела, никакие логические ухищрения не ускорят ее развития. Полезность новой идеи не всегда проявляется сразу: как правило, это происходит спустя некоторое время.

Альтернативой логическому (стандартному, шаблонному) мышлению служит интуитивное (нестандартное, нешаблонное) мышление, приводящее к созданию новых идей, которые становятся очевидными только после того, как уже найдены. При нестандартном мышлении логика не управляет, а лишь обслуживает разум. Такое мышление не является какой-то магической формулой, которую, заучив однажды, можно с успехом применять в дальнейшем. Оно обусловлено, скорее всего, складом ума либо достигается путем соответствующей его тренировки.

Ортодоксальное образование (школьное, вузовское) обычно не ставит своей целью развитие в человеке навыков нестандартного мышления, а скорее намеренно препятствует их развитию, подгоняя свои требования под вполне определенные рамки. Лишь незначительное число людей обладают естественной склонностью к нешаблонному мышлению, однако при желании любой может развить в себе навыки к нему. Как правило, шаблонно мыслящие люди воспринимают нестандартное решение проблемы как своего рода надувательство. При этом чем сильнее обвинения в мошенничестве. тем более очевидно, что обвинители связаны жесткими правилами и предположениями, которых на самом деле не существует. Шаблонно мыслящие люди очень склонны к таким предположениям, поскольку эффективное использование логики требует определенного, твердо установленного контекста. При этом некоторые положения признаются и принимаются без доказательства. В расплывчатой же ситуации, где нет ничего прочного и все вызывает сомнение, шаблонно мыслящие люди чувствуют себя крайне неловко. Между тем именно из этих безграничных потенций хаоса нешаблонное мышление формирует новые идеи.

Природа дала человеку разум и интуицию. Последнюю определяют как чутье, догадку, проницательность, основанные па предшествующем опыте человека.

Деятельность ума, ориентированная на то. что мы видим, осязаем, объясняем и логически обосновываем, постепенно уходит в прошлое. Уровень нашего разумного опыта не позволяет более отбрасывать как несуществующие или не имеющие большого значения выводы, которые лежат вне пределов нашего разума. Признание существования иррационального может стать ключом, который поможет нам открыть двери в будущее. То, что человек талантливее, чем он себя считает, становится очевидным, когда он обучается под внушением. С возрастающим количеством идей и проницательных умозаключений пробуждаются новые силы и способности.

Неожиданная мысль или идея — это нечто динамичное, несущее в себе зажигательную силу. Оно, словно молния, освещает проблему и делает видимыми пути и возможности, которые прежде были неразличимы.

По признанию Ф. Нищие, «самое главное в любом изобретении создано за счет случайности, неожиданности, но большинство людей не сталкиваются с такой ситуацией. То, что называют случайностью, на самом деле является озарением, и с ним встречается каждый, кто готов к этой встрече».

Альберт Эйнштейн в то время, когда он создавал основы своей теории относительности, часто увлеченно играл на скрипке и читал произведения великих философов и мистиков, чтобы активизировать свой творческий настрой и вдохновение.

Многие добившиеся успеха люди полагаются на свои предчувствия, предположения, касающиеся истины или грядущего. Корни этих ощущений находятся в подсознании, способность которого предвидеть простирается намного дальше ограниченных пределов поля зрения сознания. Этот талант интуиции присущ каждому человеку, но в разной мере. Благодаря тренировке и жизненному опыту он может быть развит и отточен.

Там. где наш глаз схватывает только видимую поверхность, «глаз духа» проникает в глубину невидимой нам действительности большей значимости. Наш внутренний советчик видит, таким образом, не только внешнюю сторону какой-то вещи. дела, проблемы или проекта, но просматривает их насквозь до самой сути. Он распознает также и последствия реализации наших планов и решений и поэтому может нам указать, что следует отбросить, а на что решиться. Мы должны только дать ему возможность «высказаться».

Чтобы уметь на практике использовать наше подсознание, необходимо понять его внутренний мир. Самую малую часть составляет собственно сознание человека, его «Я». Здесь принимаются самые важные жизненные решения. Наше «Я» принимает советы извне, от других людей. но, что особенно важно, и изнутри тоже. Наше «Я» имеет двух внутренних советчиков: подсознание и празнание (общественное подсознание).

Всякое творчество по своей сути означает умение распознать и выбирать. В каждой области знаний накоплено колоссальное количество фактов и законов. Изобретательство и творчество состоит не в том, чтобы создавать новые комбинации из уже известных фактов. Это мог бы делать каждый, но таких комбинаций было бы бесконечное число, причем абсолютное большинство из них не представляло бы никакого интереса. Творить — это значит создавать полезные комбинации, которых ничтожное меньшинство. Это те факты, которые по своей аналогии с другими фактами способны подвести нас к познанию нового закона, подобно тому, как, например, экспериментальная физика подводит к новым физическим законам. Чтобы иметь возможность делать творческий выбор, нужно интуитивное чувство порядка, которое позволяет человеку угадывать гармонию и скрытые соотношения вещей и явлений. Это доступно не всем людям. Одни не способны к этому деликатному и трудному для определения чувству и не обладают памятью и вниманием сверх обычного. Другие обладают этим чувством в малой степени, но имеют хорошую память и способны на глубокое внимание. Наконец, третьи в большей или меньшей мере обладают научной интуицией и могут творить с большим или меньшим успехом в зависимости от степени развития интуиции, даже несмотря на то. что их память может не представлять собой ничего особенного.

Среди сочетаемых комбинаций известных фактов наиболее плодотворными часто оказываются те. которые составлены из элементов, взятых из очень далеких друг от друга областей. Это вовсе не означает, что для того, чтобы сделать открытие, нужно сопоставлять как можно более разношерстные факты. Большинство из них будут бесполезными. Но зато некоторые из них, хотя и крайне редкие, бывают наиболее плодотворными из всех. Человек с хорошей интуицией тем и отличается от остальных, что бесполезные сочетания фактов даже не придут ему на ум. В поле зрения его сознания попадают лишь действительно полезные комбинации известных факторов. Наиболее ярко чувство интуиции способно проявлять себя в области математики и точных наук. Поскольку мы знаем о существовании разных уровней подсознания, некоторые из которых находятся совсем близко к сознанию, а другие лежат более или менее глубоко, то ясно, что уровни, где встречаются и комбинируются идеи, могут быть либо глубокими, либо, напротив, поверхностными. По этой причине есть основания считать, что с этой точки зрения каждый ум ведет себя по-своему.

Совершенно естественно говорить об уме более интуитивном, когда зона комбинирования идей находится глубоко, и об уме логическом, если эта зона расположена достаточно поверхностно,

У людей с сильно развитой интуицией, при глубокой зоне комбинирования идей, результаты с большим трудом доводятся до уровня сознания. Вероятно, что ум будет иметь тенденцию делать такую работу только тогда, когда это строго необходимо. Истории науки известны умы, обладающие настолько сильной интуицией, что очень важные звенья их открытий оставались неизвестными даже им самим. Француз Пьер Ферма (1601-1665) активно занимался теорией чисел. Среди трудов древних математиков, которыми он располагал, был перевод книги греческого ученого Диофанта. После смерти Ферма на полях этой книги было найдено написанное по латыни замечание: «Я доказал, что соотношение Хш + Ут = 2т невозможно в целых числах при т>2. На полях недостаточно места, чтобы записать это доказательство». Три века прошло с тех пор, а математики всего мира до сих пор ищут доказательство, которое Ферма мог бы написать на полях книги, будь они немного пошире. Огромной интуитивной способностью обладал математик Б. Риман (1826-1866). Он существенно пополнил человеческие знания о распределении простых чисел — одного из наиболее таинственных вопросов математики. Кажутся невероятными те простые выводы, которые он получил (но не привел доказательств), не владея аппаратом, который был разработан математиками лишь много лет спустя после его смерти.

Одной из наиболее поразительных была личность Эвариста Галуа (1811-183 1). Смерть настигла этого загадочного ученого в двадцатилетием возрасте в результате бессмысленной дуэли. В оставленном им мемуаре содержалось полное преобразование высшей алгебры — открытие, о котором до тех пор лишь смутно догадывались наиболее крупные математики. Этот интуитивно полученный труд одновременно связывал алгебраическую проблему с важными проблемами из совсем иных отраслей пауки.

Не чем иным, как исключительно развитой интуицией, можно объяснить открытие теории мнимых чисел итальянцем Кардано. использование как давно известных фактов некоторых еще не открытых законов французским механиком и математиком А. Пуанкаре при создании им вариационного исчисления. По словам А. Пуанкаре, «уверенность и быстрота принятия решений, кажется, происходят от инстинктивной интуиции, лишенной логических заключений, но скорее всего здесь налицо внезапное осознание, происходящее благодаря проницательному предчувствию». При нестандартном мышлении важен лишь конечный результат. Он должен быть верным. Путь, которым он достигнут, не имеет большого значения. Представьте себе, что вы находитесь на каменистом берегу и вам 1гужио, перепрыгивая с камня на камень, добраться до определенного места. Здесь возможны два пути: ступать медленно и осторожно, проверяя на каждом шагу, что нога прочно встала на камень

(это аналог логического мышления ). или идти очень быстро, перескакивая с камня на камень в таком темпе, который не требует четкого равновесия на каждом шагу (это аналог интуитивного мышления). Когда вы добрались, наконец, до намеченного пункта, настало время оглянуться и выбрать наиболее оптимальную дорогу назад. История знает великое множество примеров, когда важные открытия были сделаны в концепции рассуждений, которые, по логике господствующих идей, рассматривались как ложные.

Совсем не просто отказаться от какого-то устоявшегося взгляда на процесс или явление и по-новому посмотреть на них.

Нередко бывает так, что все основные составные элементы новой идеи уже собраны и единственное, что требуется, — это объединить их каким-то определенным образом. Часто это легче сделать непредубежденному человеку со стороны, обладающему нестандартным мышлением.

В течение многих лет физиолога не могли попять назначения больших витков на почечных сосудах. Казалось, что они не несут никаких функций и являются просто реликтовыми образованиями. Но однажды инженер, взглянув на эти витки, тотчас же сделал предположение, что они представляют собой как бы часть противоточного конденсатора — устройства, предназначенного для увеличения концентрации растворов.

Подобный подход к проблеме эффективен не только тем. что позволяет применить к ней специальные познания из какой-то другой области, но и тем, что посторонний человек еще не ограничен рамками конкретного подхода к данной проблеме, который выработался у людей, тесно с ней связанных. Такими соображениями оправдывается практика приглашения консультантов из других областей науки и техники для выработки квалифицированных заключений по существу новой проблемы.

Хотя нестандартное мышление стремится избежать господства строгих и общепринятых взглядов на веши, однако цель его—не беспорядок, а новая, более простая упорядоченность. Подлинно новые идеи, рожденные нестандартным мышлением, как правило, обладают большим совершенством. Что же касается идей, облеченных в причудливые формы, то обычно они не представляют собой ничего нового, а просто являются искажением уже известных, старых идей.

Много общего с нестандартным мышлением имеют юмор и остроумие. Они возникают там и тогда, где и когда наиболее вероятностный взгляд на вещь вдруг сменяется другим, новым и неожиданным взглядом на эту же вещь.

В большинстве случаев остроумная мысль возникает как неожиданное сопоставление двух или нескольких далеких явлений, объектов или идей. Остроумной может быть не только шутка, но и решение трудной проблемы, техническая идея, научная гипотеза. Остроумное решение научной задачи тоже связано с неожиданным сопоставлением отдаленных явлений, внешне ничем не связанных, причем термин «остроумный» относится не к оценке истинности научного результата, а к оценке способа, которым он получен.

Всякий, кто обладает достаточно развитыми чувствами юмора и остроумия, гораздо лучше понимает и природу нестандартного мышления, нежели тот, кого природа не наделила этими чувствами.

WordPress: 9.42MB | MySQL:71 | 0,439sec